– Так оно и было, ведь, правда, же, Грег? Он был рад избавиться от воспоминаний, которые не приносили ничего, кроме стыда и раздражения. Грег очнулся и взглянул на худенькую женщину, стоящую перед ним, женщину, которая, несмотря на то, что последние полтора года они ни разу не провели ночь под одной крышей, все еще продолжала формально оставаться его женой.

– Что так и было?

– Мы любили друг друга. Очень. Тогда…

– Вот именно, тогда, – перебил ее Грег, стараясь не смотреть ей в лицо, на котором появилась робкая надежда. – Все изменилось после той вечеринки, которую твои родители устроили, уступив твоим просьбам.

– Ты никак не можешь мне простить того, что я сделала той ночью? Что бы я ни сказала, что бы ни сделала, мне не удастся тебя разубедить, что я заманила тебя в ловушку, чтобы заставить жениться на себе?

– Именно так. Ты скатилась до самой низкой лжи, когда заставила меня поверить, что прежде у тебя уже были мужчины.

– Я никогда этого не говорила.

– Но ты все время вела себя так, словно подразумевала это.

– Ты был человеком словно из другого мира, и мне хотелось произвести на тебя впечатление, хотелось быть похожей на тех женщин, которые, как я думала, должны тебе нравиться. Я боялась показаться глупенькой девственницей-провинциалкой, которая вздрагивает и краснеет, стрит мужчине лишь посмотреть на нее.

– Мне никогда не смогла бы понравиться женщина, которая прибегает к обману, чтобы добиться своих целей.

– Я была влюблена в тебя до безумия, Грег. И настолько глупа, что верила: если я тебе отдамся, то смогу заставить тебя полюбить меня. – Линда закусила губу и принялась нервно играть золотой цепочкой на своем запястье. Та же самая цепочка была на ней и в ту ночь, когда она прокралась в его комнату, после того как все заснули. – Я знала, что ты скоро уедешь. Я не могла вынести мысль о том, что больше никогда тебя не увижу.