– И для большей уверенности ты добавила к череде бесконечных обманов еще одну ложь.

Линда покраснела, но выдержала его взгляд.

– Нет. Когда я сказала тебе, что беременна, то была уверена, что так оно и есть.

– Но не успели еще высохнуть чернила на брачном свидетельстве, как ты тут же объявила, что никакой беременности нет и в помине.

Линда глубоко вздохнула.

– Грег, к чему сейчас вспоминать об этом снова? Я прекрасно знаю, что ты тогда чувствовал.

– Ты даже не догадываешься, что я тогда чувствовал! – На него накатил новый приступ гнева, вызванный воспоминаниями о ночи после той злополучной вечеринки. Да, чувствовал он себя и впрямь не лучшим образом. Во-первых, когда обнаружил, что он переспал с девственницей, а во-вторых – и это было самое неприятное, – когда открыл дверь, собираясь выпроводить ее из комнаты, и оказался нос к носу с ее отцом.

– Мне показалось, что я слышал какой-то шум, и решил пойти проверить. – Голос сеньора Ромеро дрожал от едва сдерживаемого негодования.

И. немудрено: Грег был в пижамных брюках, а Линда – в полупрозрачной ночной рубашке, которая не столько скрывала, столько подчеркивала все соблазнительные изгибы ее фигуры. Грег подумал, что в таком виде их еще легче уличить, чем, если бы они оказались абсолютно обнаженными.

– Я даже не подозревал, – продолжал отец Линды, – что обнаружу здесь… такое!

В своей жизни Грег сделал большое количество ошибок и допустил множество промахов, но ничего он так не стыдился, как воспоминаний о той ночи. Впервые в жизни он был не в состоянии посмотреть в глаза другому человеку.

– Ты мог бы сказать моему отцу о том, как все произошло на самом деле, – произнесла Линда, прерывая поток тягостных воспоминаний. – Ты мог бы разубедить его в том, что соблазнил меня и затащил к себе в постель.

– Ты думаешь, ему было бы от этого легче? Все равно уже ничего нельзя было исправить. Его обожаемую дочь лишил невинности человек, которого он поселил в своем доме и с кем обращался как с родным сыном. Ты была для него единственным светом в окошке. И сейчас то же самое. Разве что-то изменилось бы к лучшему, если бы он узнал, что ты явилась ко мне сама, без приглашения? Я причинил бы ему еще больше горя, если бы честно рассказал обо всем.