Свернув в арку старого московского дома, он попал в такой же старинный дворик, где еще сохранились довоенные скамейки и двери, где белье развешивают обычно во дворе или на окнах, но, вместе с тем, картину портят навороченные машины новых русских бизнесменов. «Раньше такого не было», – с досадой подумал Филатов и вспомнил, какие это были дворы раньше – жильцы высыпали в теплые летние деньки на улицы, женщины садились на лавочки и разговаривали о чем-нибудь, а мужики мирно забивали козла в беседке. А теперь нет ни этих лавочек, ни беседок. Люди отгородились друг от друга домофонами, озлобились и, самое главное, из души исчез тот праздник, который присутствовал всегда.

Филатов вышел из машины и закурил, поднял голову вверх и с наслаждением посмотрел на квадрат облаков вверху, сцепленный со всех сторон неровными краями старых московских домов. Он любил смотреть на облака еще со школьной скамьи. Помнил их, когда уходил в армию, а потом была война...

– Доброго дня! Что, любуетесь увядающей Москвой? – к Филатову подошел невысокий, поджарый старичок лет семидесяти, но из тех, кого называют крепенькими. Он был с палочкой, но мог бы запросто справиться и без нее. Все в нем: одежда, манеры, говор напоминали старого московского интеллигента.

– Доброе утро! – суховато ответил Филатов, разглядывая незнакомого старика.

– А вы так меня не разглядывайте, – приветливо улыбнулся незнакомец, – мы друг друга не знаем, хотя вы, как вижу, по крайней мере, любите Москву?

– Безусловно, не могу не любить, – ответил Филатов.

– А как вас зовут? – добродушно поинтересовался старичок.

– Юрой зовут.

– Вот, скажите, Юра, а что вы вспоминаете сейчас с ностальгией, ну, о том, чего уже нет и не будет?

– Точно помню, что у 111 автобуса конечная была прямо перед Музеем Ленина...