– А кем вы работаете, если не секрет? – спросил старичок, прищурив один глаз так, что, казалось, он решил измотать собеседника своими вопросами, а потом блеснуть своей эрудицией.
– Да не секрет, – на пенсии я, сейчас подрабатываю шофером в одной из московских организаций.
– Понятно! Ну и как вам Москва автомобильная? – старик в этот раз снова прищурился, уже на другой глаз.
– Не знаю. Не скажу, что я опытный водитель. Но помню, что город был другим. Кстати, пробки были и в 80-м году, потому как Ленинский проспект представлял собой сплошные светофоры, – увлекся беседой Филатов. – Вот на Косыгина действительно можно было играть в футбол, машин там было очень мало. Жалко, что на время Олимпиады всех из города вывезли...
– О чем вы там судачите? – послышался веселый голос Барулина.
Он был пунктуален. Ровно без четверти восемь он с деловым видом показался из подъезда с неизменно потертой кожаной папкой в руке. Это был высокий, широкоплечий мужчина, которому было под шестьдесят. Но выглядел он не старше сорока пяти. Возможно, обмануть природу удавалось за счет того, что Барулин соблюдал правильный режим дня – вечером рано ложился и вставал засветло, да и спортивное прошлое наложило свой отпечаток – в свое время Барулин занимался фехтованием и даже участвовал в первенстве Союза. А всегда обаятельная улыбка придавала его образу определенный шарм. Поэтому, наверное, у него было много знакомых женщин, на которых он тратил свою небольшую зарплату. После развода Барулин жил один и за это время научился смотреть на жизнь оптимистически.