Сэр Эдвард принялся нервно расхаживать по комнате.

— Это очень серьезный вопрос, — наконец произнес он напыщенно.

— Перестаньте суетиться, Эдвард, — перебила его леди Белвиль. — Сядьте и объясните наконец, в чем дело!

— Именно это я и пытаюсь сделать!

— Ничего подобного! — возразила его жена. — Я совершенно не понимаю, о чем идет речь!

— Очень хорошо, — сдержанно произнес сэр Эдвард. Он уселся в кресло и, избегая умоляющего взгляда старшей дочери, обратился к жене:

— Моя дорогая Маргарет, я не хочу, чтобы вы думали, будто я был с вами не вполне откровенен, Я собирался рассказать вам, что произошло со мной в Лондоне на прошлой неделе, но, честно говоря, был так расстроен и обеспокоен случившимся, чти просто не мог найти слов.

— Эдвард, вы опять играли! — застонала леди Белвиль, нервно сжав руки.

— С тех пор как я вернулся домой, я все время искал случая, чтобы сказать вам об этом, — произнес сэр Эдвард.

Леди Белвиль вздохнула.

— Я считала, что виной всему ваша печень, — ответила она, — вы всегда неважно себя чувствуете после этих поездок. Но, насколько я понимаю, случилось что-то более серьезное.

— Гораздо более серьезное, — ответил сэр Эдвард.

— Сколько?

Последнее слово леди Белвиль произнесла почти беззвучно, однако обе ее дочери замерли в страшном предчувствии, зная, насколько важен этот вопрос.

На минуту воцарилась напряженная тишина, и наконец сэр Эдвард вымолвил еле слышно:

— Тридцать пять тысяч фунтов.

— Эдвард!

У леди Белвиль перехватило дыхание. Прижав руку к сердцу, она спросила сдавленным голосом:

— Можете ли вы… можем ли мы… Можем ли собрать такую сумму?

— Только если лишимся всего, — убито произнес сэр Эдвард. — Поэтому я и не решался сказать вам.

— О Эдвард, как вы могли! А как же девочки?

Нужно готовиться к свадьбе Эстер, Люсинду уже пора вывозить в свет…