— Я знаю, знаю, — пробормотал сэр Эдвард, — я был глуп, я был не в себе, но этот Меридан задел меня за живое. Когда он принялся поддразнивать, обращаться со мной, как с жалким провинциалом, я совершенно потерял голову и решил доказать, что я ему ровня!

— Меридан! — воскликнула леди Белвиль. — Ты имеешь в виду того самого графа Меридана?

Сэр Эдвард кивнул.

— А ваше письмо… это от него?

— Увы, дорогая, от него.

— Тогда… тогда я не понимаю… — сказала пораженная леди Белвиль, переводя недоумевающий взгляд с мужа на дочерей.

— Позвольте, я продолжу, — предложил сэр Эдвард.

— Да, конечно, — ответила леди Белвиль.

— Продолжай же, папа. И во что же вы играли? — заинтересовалась Люсинда.

Мать неодобрительно взглянула на нее, давая понять, что этот вопрос был совершенно неуместен.

Решившись на чистосердечное признание, сэр Эдвард ответил:

— Фаро.

— О, папа, это, наверное, такая захватывающая игра — пусть даже ты и проиграл!

— Успокойся, Люсинда, и дай отцу продолжить, — оборвала ее леди Белвиль.

Люсинда снова уселась на стул, и в наступившей тишине было слышно, как сквозь слезы вздохнула Эстер, и вздох этот, казалось, шел из самой глубины ее души.

— Мы играли в клубе у Брукса, — поспешно сказал сэр Эдвард, заметив, что Эстер находится на грани отчаяния. — Когда осознал, что игра окончена и я проиграл, у меня не было сил что-либо предпринять, настолько я был убит. До тех пор даже не думал о последствиях. И лишь когда Меридан поднялся из-за стола, меня охватил ужас от мысли, что я не могу заплатить долг чести.

Не вытерпев, Люсинда вмешалась:

— Папа, ты, конечно, ему этого не сказал?

— Нет, естественно, — сказал сэр Эдвард, — Надеюсь, что я держался как джентльмен. И когда он сказал: «Послушайте, Белвиль, не хотите ли заглянуть в Олмак», — мне было неудобно отказать ему.

— О папа, я тебя так хорошо понимаю! — задумчиво сказала Люсинда. — Джо мне рассказывал, что, когда во время кулачного боя его стукнули по голове, он был как в тумане и…