— К несчастью, нет.

— Но почему? Он живет в Кавонии уже десять лет. Не может быть, чтобы он не говорил по-кавонийски.

— Я уверен, что у его величества есть очень веские причины предпочитать собственный язык, — чопорно ответил капитан Петлос.

— Конечно, — согласилась Теола. — Но в то же время это выглядит странно. Как же с ним беседует ваша кавонийская знать?

— Они учатся говорить по-немецки! На лице капитана Петлоса появилась легкая улыбка, словно это было забавно.

— Но это же смехотворно! — начала Теола, но осеклась. — Извините… теперь я принялась критиковать.

— Вот этого вам никогда не следует делать во дворце, — серьезно произнес капитан Петлос. — Я говорю это для вашего же блага, мисс Уоринг. Если бы король узнал о нашей с вами беседе, уверен, я был бы разжалован в рядовые, а вас отослали бы домой.

Теола посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Это правда? — спросила она через секунду.

— Я вас предупреждаю, потому что англичане часто очень откровенны. В Вене такого не потерпели бы, а в Кавонии тем более.

— Мне это кажется очень странным, — заметила Теола.

— Вот поэтому, мисс Уоринг, я и взял на себя смелость предупредить вас, чтобы вы были очень осторожны, — сказал капитан Петлос.

Он оглянулся через плечо, прежде чем прибавить:

— И потом, фельдмаршал находит весьма необычными наши длительные совместные занятия. Теола виновато посмотрела на него.

— Простите, если я навлекла на вас неприятности.

— Для меня это было огромным удовольствием, — ответил он, — я говорю это совершенно искренне.

Он улыбнулся Теоле, и она подумала, что впервые после смерти родителей кто-то разговаривает с ней как с обыкновенным человеческим существом.

Она так стремилась выучить кавонийский язык, что почти не думала о капитане как о личности. Он всего лишь учил ее и рассказывал о том, что ей хотелось узнать.

Но теперь Теола осознала, что он очень приятный юноша и вполне человечный под своей внешностью военного.