Старший офицер из другой кареты резко сказал:

— Процессия должна двигаться дальше, ваше превосходительство. Оставаться здесь небезопасно.

— Двигаемся дальше, и немедленно! — с раздражением произнес премьер-министр. — Как обычно, Василас от нас ускользнул. Почему никто не сообщил мне, что он в городе?

Ответа не последовало, но Теола поняла, что опасность миновала.

Она обернулась назад и сказала женщине с ребенком:

— Пожалуйста… пусть ногой вашей дочери займутся немедленно, и развяжите повязку на ее ноге… через шесть-семь минут.

Она говорила неуверенно, по-кавонийски, но, похоже, женщина ее поняла и кивнула.

У Теолы на запястье висел ридикюль. Она открыла его, вынула золотой соверен и положила на стул, стоявший у двери.

— Для малышки, — тихо сказала она. Затем Теола последовала за капитаном Петлосом обратно к карете.

— В самом деле, Теола! — воскликнула Кэтрин, когда она забралась в карету. — Как ты могла так безответственно поступить, возиться с этим ребенком? Это опасная часть города, и нам нельзя было здесь останавливаться.

Теола многое могла бы сказать в ответ, но чувствовала, что это будет бесполезно.

— Мне очень жаль, Кэтрин, — смиренно ответила она.

— И тебе будет о чем пожалеть, — резко произнесла Кэтрин. — Уверена, что папе не понравится, когда он узнает о твоем поведении.

Она помолчала и ядовито прибавила:

— У тебя на платье кровь, и выглядишь ты ужасно! Теола опустила глаза на юбку и увидела, что Кэтрин права. У края подола виднелось большое ярко-красное кровавое пятно.

«Первая кровь, которая пролилась в Кавонии на моих глазах», — грустно подумала она.

Глава 2

Когда карета тронулась, Кэтрин повернулась к премьер-министру.

— Кто этот Василас? — с любопытством спросила она.

— Революционер, — ответил премьер-министр. — И где бы он ни появился, тут же возникают беспорядки. Я отдал приказ солдатам стрелять в него без предупреждения, как только они его заметят, но некоторые из них настолько глупы, что просто не узнают его.