— Знаю, Гарольд, — ответила Сара, все еще смеясь. — Как, собственно, и мое, лопнувшее пару недель назад. Давай перестанем трепать друг другу нервы и закончим эту беседу. Я не вернусь к тебе, как бы ты меня ни уговаривал.

Теперь она ясно услышала, как он сопит в трубку — гневно, нервно, наверняка придумывая, как подостойнее ответить.

— А как же твое обещание любить меня до гробовой доски? — уличающее грозно спросил он. — Может, давая его, ты просто шутила, а?

— Нет, не шутила, — сказала Сара, с грустью вспоминая о том, как некогда свято верила в бессмертие своего к нему чувства. — Просто тогда я во многом заблуждалась, многого недопонимала.

— А теперь, значит, все понимаешь? — ядовито осведомился Гарольд.

— Да, — ответила Сара твердо и спокойно. — Послушай, Гарольд, у меня куча дел. Если у тебя ко мне возникнут еще какие-нибудь вопросы, задашь их, когда приедешь за вещами, ладно? А сейчас, прости, но...

— Ты еще пожалеешь, что так обошлась со мной, — произнес Гарольд, тяжело дыша, и Сара поняла по его голосу, что он чувствует себя глубоко оскорбленным и униженным. А еще, пожалуй, то, что в данный момент, впервые за весь период их знакомства, ему не до актерства.

— Еще раз извини, но я должна работать, — поспешила она завершить разговор. — Всего хорошего.

Сара торопливо положила трубку и в задумчивости уставилась в одну точку. Все вышло очень просто и практически безболезненно. Почему? Не из-за того ли, что ее жизнь в последние дни странным образом изменилась, стала более насыщенной, интересной? Не из-за Николаса ли?

Она покачала головой, удивляясь необычности происходящих с ней событий...

— Сара! — услышала она. — С тобой все в порядке?

Она вздрогнула и обернулась. В дверном проеме стоял, обеспокоенно глядя на нее черными, как смородины, глазами, Макс.

— Я постучал, — сказал он. — Никто не отозвался. Я потянул за дверную ручку. Оказалось не заперто. Смотрю, ты сидишь с отрешенным видом, потом ни с того ни с сего вдруг закачала головой... У тебя какие-то проблемы?