– Да не чао, а саёнара, идиот! – рявкнул Райан. Логан отвернулся от трубки и прикрыл рот рукой, чтобы отец не услышал его смеха.

– Ладно, черт с тобой, – заключил Райан, – я иду спать.

Логан немного послушал короткие гудки в трубке, затем выключил телефон и подмигнул своему отражению.

– Браво, мистер Логан Каллахан! Заморочил голову папаше – и получил десять дней полной, ничем не омраченной свободы. На что же мы ее употребим?

Он нахлобучил на глаза бейсбольную кепку и отдал честь самому себе.

– Разрешите доложить: к ужину с прекрасной и соблазнительной Эшли Доусон готов! И не только к ужину, сэр!

Ресторанчик с жарким на углях и превосходным элем Логан нашел без труда, опоздав всего на десять минут – что, по его понятиям, было равносильно непростительно раннему появлению.

Он припарковал свой запыленный «мерседес» рядом с маленьким, сверкающим безупречной чистотой автомобильчиком Эшли, широким, решительным шагом пересек автостоянку, с усилием отворил тугую дубовую дверь и, войдя, оказался в холле, таком темном, что ему пришлось остановиться, дабы глаза привыкли к темноте.

Ощупью, ориентируясь на голос Гарта Брукса из музыкального автомата, он двинулся к стойке. Там на высоком табурете уже сидела Эшли Доусон, потягивала содовую и посматривала на изящные часики.

Ах, черт! Как же он не сообразил! Ведь эта милая девушка – офис-менеджер, а значит, из той породы людей, которые к времени относятся серьезно. Для которых «семь часов» и значит «семь часов» – и ни минутой позже!

Заметив его в зеркале над стойкой, она развернулась на табурете и так и впилась взглядом ему в лицо.

Суровый взгляд. Плотно сжатые губы. Точь-в-точь, как утром в поликлинике. Едва она увидела в документах его фамилию, куда только подевались та мягкость, та человечность, то сияние доброты, которые она столь щедро изливала на своих коллег и всех прочих пациентов!