- Я изучу ваше предложение, Ли,- сухо отвечает адмирал, подчеркнуто глядя мимо меня..,

Глава вторая. Глаух и Сторн

Макс Сторн остановил энергиль4 у массивного табло, на котором переливались огромные, налитые изнутри светом, буквы: "Всякое передвижение ограничено! Заповедная зона", и огляделся.

Тронутая желтизною трава подбиралась вплотную к отшлифованным до матового блеска частыми дождями монолитонным плитам. Метрах в пятистах поднималась почти сплошная стена высокого леса, в стволах корабельных сосен которого отливало старой медью полуденное солнце.

Шоссе доходило до деревьев и здесь обрывалось. Россыпи мелких, незнакомых Сторну цветов у обочины источали сладкий, слегка дурманящий запах. Над прогретой землей поднималось знойное марево.

Сторн стянул куртку, перебросил ее через потное плечо и зашагал по едва различимой тропинке, стараясь не наступать на быстро убегающих из-под ног ящериц. Голова чуть-чуть кружилась - так бывало всегда, когда он вырывался из удушливой атмосферы мегалополиса в лесную глушь.

Сторн шел, раздумывая, как объяснить Глауху причину своего очередного появления здесь, но чем дальше углублялся в тенистый, пронизанный терпким хвойным духом мир, приближаясь к затерянным между деревьями коттеджам, тем отчетливей сознавал: никакой логичной причины ему не отыскать. Просто в определенные минуты жизни ему нужен был Глаух, его тихий рассудительный голос и понимающая улыбка.

Макс Сторн обладал сложным характером. Одной из его особенностей, "пунктиком", по выражению Глауха, была абсолютная неспособность сдержанно вести любой, даже самый пустяковый, спор.

Малейшее возражение вызывало у него вспышку дикой, похожей на безумие ярости. Подобная странность (которой, впрочем, в той или иной степени отмечено большинство одаренных натур) способна была оттолкнуть от Сторна многих, но только не Михая Глауха. Он относился к Сторну снисходительно, как к капризному ребенку.