Маллино понимал, что Алисия нарочно его сердит. Но вывела его из равновесия не она, а сознание того, что он до сих пор неравнодушен к ней.

— Вы сказали, что я вас не интересую, — он бросил на нее презрительный взгляд, от которого Алисия покраснела. — А вам не пришло в голову, что меня можете заинтересовать вы? Вы просто предлагаете себя!

— Это могло прийти в голову только людям такого сорта, как вы! — Алисия дрожащей рукой откинула со лба густую прядь рыжих волос. — Вы считаете себя неотразимым, Маллино?

Ситуация все более накалялась.

— Я слышал, что вы в полной мере наслаждаетесь положением вдовы, — Маллино шагнул к ней. — Меня это не удивляет. Не изображайте невинность, леди Карберри. Если бы я раньше знал, что претендент на вашу руку должен быть старым богатым выродком, то не стал бы докучать вам своим вниманием! Не беспокойтесь, я не думаю о женитьбе, но, возможно, мы и так с вами найдем, чем заняться.

Алисия побелела. Она сознавала, что подстрекает его своими замечаниями, но ее ужаснул его цинизм. Он, очевидно, посчитал, что от ее доброго имени ничего не осталось, и она превратилась в доступную женщину. Он не мог знать, что ее видимое пренебрежение этикетом — пустая бравада. Алисия попыталась исправить положение, пока не поздно:

— Ваши слова несправедливы и невежливы, сэр! Прошу вас не делать преждевременных самонадеянных выводов, поскольку всей правды вы не знаете! Могу лишь уточнить, что мне странно слышать от вас нотации о правилах поведения! Человек, который в течение семи лет уклонялся от своих обязанностей, едва ли может осуждать других!

— И вас, миледи, тоже прошу не делать подобных выводов! — сквозь зубы процедил Маллино. — Я по крайней мере не продавался за деньги!