Вскоре все наслаждались чаем и теплом. Миранда замечала, что Бретт время от времени изучающе ее разглядывает, отчего девушке становилось не по себе. Она потягивала чай и жевала довольно-таки черствый кекс, но не очень-то осознавала, что делает. Наконец Миранда с явным облегчением услышала вопрос отца.

— Вы возвращаетесь в Лондон сегодня вечером?

— Нет, Феррис, — спокойно ответил Бретт. — Нам, как вы знаете, надо еще многое решить. А когда мы обо всем договоримся, я думаю привезти сюда нового управляющего. К тому же у меня кое-какие другие дела в Бирмингеме, и, пока я тут, мне надо заняться ими. А еще, если не возражаете, я рассчитываю до вашего отъезда побольше времени уделить имуществу в этом доме.

На миг наступила неловкая тишина. Три пары глаз напряженно уставились на Дикина. Миранда крепко сжала кулачки. Ее охватило чувство, словно она попала в ловушку. Если Бретт Дикин собирается всюду совать свой нос еще несколько дней, что же делать ей?

Феррис перехватил взгляд дочери, недвусмысленно взывающий о помощи, и попытался исправить положение.

— Мой дорогой, — воскликнул он, — дом теперь ваш, и вы, разумеется, властны делать тут все что угодно. Только я не уверен, что мы сможем проявить достойное вас гостеприимство. К сожалению, слуг у нас больше нет. Бедняжке Элис приходится и все делать по дому, и помогать племяннице.

— А разве у Миранды нет медсестры? — вежливо осведомился Бретт.

— Медсестра была, и отличная. — Гэри вздохнул.

— И где же она теперь?

— Ухаживает за кем-то другим. Ушла месяц назад.

— Ничего страшного, мистер Дикин, — быстро заступилась за отца Миранда. Ей не понравилось, как осуждающе Бретт посмотрел на него. — Ведь нам все равно пришлось бы всех отпустить. Взять их в Лондон мы бы не могли. Там у нас только три небольших спальни.