Миранда хорошо знала своего отца. Он слишком уж быстро ухватился за идею Элис. Наверное, считал, что, если удастся сохранить дом, это как-то поможет ему справиться и с другими проблемами. Ей стало жаль его, вопреки голосу инстинкта, твердившему, что жалеть не надо. Миранда вздохнула.

— Мне, папочка, очень не нравится быть козлом отпущения, но ты столько для меня сделал, что я тебя не предам. Я останусь. Но что скажут люди, если, пока Дикин здесь, я буду прикована к инвалидному креслу, а потом, как только он уедет, вдруг снова начну ходить?

— Придется тебе на несколько недель уехать в Лондон. — Элис уже все продумала. — Мы сделаем вид, что ты вернулась в Швейцарию на новую операцию. Да, пара недель в Лондоне доставит тебе удовольствие. Если же мистер Дикин не разрешит нам здесь остаться, мы сразу же присоединимся к тебе.

Миранда на ее слова не среагировала.

— А доктор Ричардсон? — вспомнила она про семейного врача, наблюдавшего их около семи лет. — Он приедет и увидит, что я снова в инвалидном кресле? Что он тогда подумает? Что он на это скажет? — резко добавила она.

— Он в отпуске, — заторопился Феррис. — А его партнерам я скажу, что ты здорова и тебе никого из врачей до его возвращения видеть не надо. Дикин пробудет тут какую-то пару дней. Если нам повезет, он даст нам «добро» на аренду дома и уедет.

— А если нет? — Миранда сбросила с колен шаль, которой заботливо накрыл ее Дикин. — Даже подумать об этом страшно! Я уезжаю.

Миранда слишком резко поднялась, а поскольку до этого она очень долго сидела, у нее закружилась голова, да так, что перед глазами комната завертелась колесом. Девушка попыталась сохранить равновесие, но почувствовала, что падает. Ее сковал настоящий страх, словно она погрузилась в дико давящую темноту. Внезапно в дверях появился мужчина, который успел ее подхватить до того, как она рухнула к его ногам.