Никол встал. Очевидно, он понял, что потерпел поражение в этом споре. Но Адриан был намерен оставить за собой последнее слово.

Он тоже поднялся, медленно, лениво потянулся и заложил руки за спину.

— На мой скромный взгляд, никто, я подчеркиваю, никто не смеет называть себя истинно культурным человеком, не обладая при этом самыми элементарными, базовыми знаниями. Наука имеет дело и с будущим, и с настоящим. Отдавая дань уважения латыни и древнегреческому языку, должен заметить, что они, тем не менее, принадлежат исключительно прошлому.

Никол коротко, сердито попрощался и протопал к двери, потащив за собой Розали.

— Пойдем, проводи меня. Мне пора.

— Так рано, Никол?

— Не вижу смысла оставаться дольше. У тебя гости. — Он поспешно поцеловал ее в щеку, пообещан как-нибудь позвонить и исчез.

Взбешенная до предела, Розали ворвалась обратно в гостиную и начала собирать посуду. Доктор Крэйфорд несколько минут молча наблюдал за ней.

— Извините, что выгнал вашего ухажера в такой ранний час.

— Вы явно сделали это намеренно.

Он со смехом запротестовал:

— Я сделал? Мне это нравится. Он завел разговор на эту тему, а не я. Он набросился на меня с нелепыми обвинениями, а не наоборот.

Розали понимала, что это правда, но ничто в мире не заставило бы ее открыто признаться в этом.

— Я… хм… не заметил, чтобы вы присоединились к дискуссии и встали на сторону вашего приятеля, защищая его. Не может ли быть так, что втайне вы согласны со мной?

Ей стало тошно от его самодовольной улыбки, и она промаршировала на кухню, не снизойдя до ответа. Там с размаху поставила поднос на стол так, что посуда на нем жалобно зазвенела. Доктор Крэйфорд последовал за ней.