Она попалась на его приманку и возмущенно осведомилась:

— Вы и меня относите к данной категории? Я тоже вас бешу?

— Конечно. Вы так же, как и он, с завидной глупостью рассуждаете о вещах, которые находятся за пределами вашего понимания.

Розали повернулась к нему, сжав кулаки.

— Не могли бы вы, доктор Крэйфорд, оставить меня в покое? — И с ужасом осознала, что ее глаза наполнились слезами.

Он посмотрел на нее с изумлением:

— Простите. Я не хотел вас расстроить. Броня, за которой вы так любите прятаться, по всей видимости, не толще кожи. Постараюсь помнить об этом в будущем. — На пороге он обернулся и улыбнулся. — Спокойной ночи, Розали.

Она начала привыкать к новой работе. Ее предмет, обществоведение, был обязателен для всех студентов колледжа. Розали обнаружила, что, обучая этих молодых людей, чье происхождение и начальное образование были весьма разнообразны, ей приходится напрягать воображение и использовать свои знания гораздо интенсивнее, чем в школе, где дети боялись задавать вопросы.

Студенты высказывали новые, смелые идеи, дискуссии на занятиях становились подчас такими жаркими, что Розали откладывала в сторону приготовленные дома записи и даже не заглядывала в них. Это беспокоило ее, так как ей казалось, что процесс обучения выходит из-под контроля, и она решила поговорить об этом с руководителем факультета, Уоллесом Мэйсоном.

В день их встречи в его кабинете сидела секретарша. Уоллес Мэйсон представил их друг другу:

— Марион, это мисс Пархэм, новый преподаватель обществоведения, дочь Франклина Пархэма, главы факультета точных наук и математики. Я верно говорю, мисс Пархэм?

Она кивнула.

— Мисс Пархэм, познакомьтесь с моим бесценным секретарем, Марион Харлинг. Мисс Пархэм, вас зовут Розали, если не ошибаюсь?