К Гревиллу она ничего подобного не испытывала.

Он умер слишком рано, и Финч скучала по его радостной улыбке, которая появлялась на устах Гревилла каждый раз, когда он ее видел.

В этот момент вернулся Хантер.

– Чиллуорт сейчас отдыхает. Шлет свои извинения. Говорит, что завтра будет с нетерпением ждать сообщений. Может, начнем? Уже поздно, а этих молодых леди ждут дела.

– Что ж, очень хорошо, – выпрямившись, сказала леди Эстер и, захлопнув веер, указала им на бронзовую подставку. – Что вы видите? – спросила она.

Все дружно посмотрели на подставку.

– Ну? – настаивала миледи. – Ответьте мне. Что вы видите?

– Бронзовую подставку... Или, пожалуй, ее можно еще назвать постаментом, – приподняв одну бровь, ответил Хантер.

– Постамент, – словно эхо, повторила Мэг.

– Да, – сказала Финч.

– А что еще?

– Кажется, мы не улавливаем, к чему ты клонишь, тетя, – обменявшись взглядами с Мэг и Финч, сказал Хантер.

– Ты ведь слышал о твоем покойном прадедушке, – тетушка посмотрела на Мэг и Финч, – и моем дедушке, сэре Септимусе Спайви. И наверняка знаешь, что все бронзовые подставки, которые он спроектировал, были разными.

– Конечно, нет, – пристально глядя на постамент, сказал Хантер. – Но все они очень уродливы.

– Хантер!

– Извини, тетя. Это мое личное мнение.

– Это очень смелые творения. На каждом из них выгравированы символы, которые повествуют разные истории, и некоторые из них достаточно... достаточно...

– Откровенные? – подсказал Хантер.

– Да, пожалуй, – согласилась леди Эстер.

Хантер принялся разглядывать изображенные на постаменте переплетенные фигуры. Финч никогда не обращала на них внимания, поскольку ее не интересовало современное искусство.

– Вижу, – без особого интереса сказал Хантер.

– Надеюсь, что видишь.