Венеция еще ни разу не была влюблена, и в двадцать пять лет ее надежды на пылкую страсть были весьма скромными. Единственным источником информации о романтической стороне жизни были книги, и если раньше она с уверенностью ожидала появления в своей жизни сэра Чарльза Грандисона

Только крестнику сэра Франсиса, Эдуарду Ярдли, было разрешено переступать порог дома в Андершо. Нельзя сказать, что его радушно принимали — сэр Франсис редко выходил из библиотеки во время его визитов, — но так как молодому человеку разрешалось беседовать, прогуливаться и кататься верхом с Венецией, все единодушно полагали, что предложение Эдуардом руки и сердца будет принято ее угрюмым родителем.

Эдуарда никак нельзя было назвать нетерпеливым влюбленным. Венеция словно магнит притягивала его в Андершо, но прошло четыре года, прежде чем он сделал ей предложение, и она почти не сомневалась, что Эдуард поступил так вопреки здравому смыслу. Венеция без колебаний отклонила предложение. Она прекрасно видела положительные качества Эдуарда и испытывала к нему благодарность за многочисленные услуги, но не была в него влюблена. Венеция с радостью продолжала бы поддерживать с ним дружбу, но Эдуард, наконец приняв решение, явно не собирался от него отступать. Он ничуть не был обескуражен ее отказом, приписывая его робости, девичьей скромности, удивлению и даже преданности вдовствующему отцу, заявил, что отлично понимает такие чувства, и согласился ждать, пока зов сердца не заставит ее изменить решение. С тех пор Эдуард стал вести себя с Венецией как собственник, тем самым провоцируя девушку поступать вопреки его советам и говорить все, что приходило ей на ум, дабы сильнее его шокировать. Эта уловка, однако, действия не возымела, и его неодобрение всегда оставалось снисходительным. Жизнерадостность Венеции очаровывала Эдуарда, и он не сомневался в своих способностях формировать ее характер по своему усмотрению.