После смерти сэра Франсиса Эдуард повторил предложение и снова получил отказ. На сей раз он был более настойчив, как и ожидала Венеция. Чего она не могла предвидеть, так это его внезапного предположения, будто отказ обусловлен ее «деликатной ситуацией». Эдуард заявил, что уважает щепетильность Венеции (что она сочла полнейшим абсурдом) и не станет добиваться иного ответа до возвращения домой Конуэя — ее законного покровителя. Венеция не понимала, с какой стати он пришел к подобному выводу. Ей на ум приходили две причины. Либо Эдуард был сильно увлечен ею, но не слишком уверен, что как жена она сделает его существование более удобным, либо придерживаться подобной линии поведения посоветовала ему мать. Миссис Ярдли, бесцветная маленькая женщина, послушная воле сына и оживающая только в его присутствии, с Венецией всегда была вежлива, но девушка не сомневалась, что та не хочет, чтобы Эдуард женился на ней.

С новостями о возможном возвращении из Франции оккупационной армии проблема будущего внезапно приблизилась к Венеции. Она ломала над ней голову, идя по маленькому парку Андершо, и не находила решения. Ясно было одно: с возвращением Конуэя Эдуард повторит предложение в надежде на благоприятный ответ, и на сей раз не так легко смирится с очередным отказом. Конечно, она сама виновата, что с такой готовностью ухватилась за возможность отсрочки и согласилась, пусть и не на словах, ничего не решать до возвращения старшего брата. Едва ли Эдуарда можно заставить попять, что ее ответ будет зависеть от намерений Конуэя. До его вступления в армию между ним и Кларой Денни существовала сентиментальная детская привязанность. Клара до сих пор придавала ей большое значение. Если Конуэй так же считает, то вскоре в доме появится невестка, с радостью готовая уступить ведение хозяйства золовке, к которой всегда относилась с робким восхищением. «Это будет плохо и для нее, и для меня, — думала Венеция, — но я едва ли смогу играть в Андершо вторую скрипку при бедной малютке Кларе».