— Спасибо, но я не расположен выходить в такую жару.

— Это пошло бы тебе на пользу — достаточно отплыть всего на несколько ярдов от берега, — сказал Эдуард Ярдли вполне доброжелательно, но во вторичном отказе Обри послышался намек на зубовный скрежет. Мистер Ярдли заметил это и с сочувствием предположил, что Обри беспокоит бедро.

Тем временем молодой мистер Денни тоном более внушительным, чем требовал случай, информировал Венецию, что прибыл повидаться с ней, добавив тихим вибрирующим голосом, что не в состоянии подолгу пребывать вдали от нее. Заметив насмешливый взгляд Обри, Освальд нахмурился и погрузился в молчание. Оп был почти на три года старше Обри и успел многое повидать, но тому всегда удавалось повергнуть его в смущение как взглядом, так и острым словцом. Освальд испытывал неловкость в присутствии Обри, так как не только уступал ему в остроте ума, но и ощущал свойственную многим здоровым людям неприязнь к физическим увечьям, к тому же считал, что Обри весьма недостойным образом извлекает выгоду из своего положения. Если бы не короткая левая нога, его следовало бы научить уважению к старшим. «Он знает, что ему ничто не грозит», — подумал Освальд, скривив губы.

Получив приглашение сесть, Освальд небрежно раскинулся на маленьком диване. Обнаружив, что спутник смотрит на него с явным упреком, он стал разрываться между надеждой, что являет собой романтическую фигуру, и страхом, что немного пересолил с небрежными манерами. Наконец он приосанился, и Эдуард Ярдли перевел взгляд на Венецию.

Мистер Ярдли, не желая выглядеть романтичным, никогда не позволял себе разваливаться в присутствии леди. В отличие от своего компаньона, он не стал бы наносить утренний визит в охотничьей куртке с неаккуратно торчащими наружу копчиками шелкового шарфа, завязанного на шее. Эдуард был опрятно одет в темный костюм для верховой езды с брюками из оленьей кожи и вместо того, чтобы свешивать локон на бровь, носил более короткую, чем требовала мода, стрижку.