Фарфоровая чашка Марии дребезжала на блюдце, когда она ставила ее на мраморный кофейный столик. Дэниел воплотил в реальность самый страшный ее кошмар.

— Вы не можете продать «Уэстбрук» сейчас! — Эти слова вырвались у Марии помимо ее воли. Она попыталась взять себя в руки. — Извините, я не хотела кричать.

Дэниел ничего не ответил, просто пристально смотрел на нее, будто ждал продолжения.

— Вы… просто огорошили меня этим известием, — смущенно объяснила Мария, сожалея о своей вспышке.

— Вы ведь и есть тот самый управляющий, который занимался магазином вместо Паркера весь этот год? — спросил он.

— Да, это я, — подтвердила Мария, еще не зная, хорошо или плохо для нее, что он воспринимает все так легко и непринужденно. Кажется, он нисколько не удивился, узнав, что она и есть управляющий.

Она вспомнила, как спокойно он смотрел на Холди, занесшую над его головой сковороду, и на ее бейсбольную биту. И на полицейских.

Его хладнокровие заставляло ее нервничать. Сама она реагировала на события очень эмоционально и импульсивно. Ее заинтересовало, так ли он невозмутим на самом деле, но потом она решила, что задавать себе такой вопрос просто смешно.

Дэниел Джеймс Уэстбрук Третий, без сомнения, был таким же, как все крупные бизнесмены, которых она встречала. У него не было сердца.

— Я понимаю, вы, должно быть, очень заинтересованы в своей работе, — сказал Дэниел. — И я очень сожалею, но мое решение…

— Но «Уэстбрук» совсем не тот, каким был раньше, — прервала его Мария.

Она быстро вычислила, как убедить Дэниела изменить решение. Она должна доказать ему, что магазин может приносить прибыль.

Такие люди, как Дэниел, понимают только деньги.

— И как же он выглядит теперь? — поинтересовался Дэниел. Наблюдая за Марией, он заметил, что упоминание магазина снова сделало ее похожей на львицу, защищающую своих львят. Она снова заставила его почувствовать себя олицетворением зла.