Он просто не мог поверить самому себе.

Дэниел отказался анализировать это решение. Вместо этого он откусил большой кусок вкуснейшей черничной оладьи.

Он вдруг понял, что совершенно не скучает по своим холодным хлопьям.

— Извините, вы племянник Паркера?

Дэниел обернулся на мягкий застенчивый голос и увидел невысокую женщину с морщинистым лицом, обрамленным седыми кудряшками, которая пристально смотрела на него. Его внимание переключилось на нее с наполненного людьми парка, где он пытался найти Марию. Лорен и Аманда утащили ее куда-то несколько минут назад, пока он разговаривал со священником, и он потерял их из виду.

Забавно, как быстро он привык все время видеть Марию рядом с собой, как это было все утро. Ему даже стало не хватать ее после минутной разлуки. А еще он начал ощущать нетерпение, желая поскорее покончить с Пасхой и заняться делами.

Он не видел смысла во всем этом.

— Внучатый племянник, — поправил он.

Похоже было, что все население города собралось на пасхальный пикник. Маленький парк, ограниченный с одной стороны извилистым ленивым ручейком, был переполнен.

Множество столов, ломящихся от кастрюль, тарелок и домашних угощений, стояло под тенью павильона в центре парка. Сейчас ленч уже был съеден, дети носились повсюду, а взрослые расположились в складных креслах под деревьями или стояли небольшими группами, ведя беседы. Сладкий весенний воздух был наполнен болтовней и смехом.

— Так замечательно встретить нового Уэстбрука, — продолжала женщина, стоявшая перед Дэниелом. — Мой покойный муж и я очень дружили с Паркером и Эммой.

Дэниел кивнул, все еще оглядывая парк. Весь этот восторженный прием, оказанный наследнику Паркера, казался ему незаслуженным. Стоило ему утром войти в церковь с Марией и детьми, как его просто засыпали сердечными приветствиями. Сознание того, что он собирается уехать и никогда не возвращаться, при таком гостеприимстве, заставляло его чувствовать себя мошенником.