Некоторое время этот гений зала суда молчал.

— Ты встречался с ней без адвоката? О чем ты думал?

— Не беспокойся. Ничего не случилось. — Вспомнив конец разговора с Дженни, Мэтт добавил: — Эта женщина не хочет иметь со мной никаких дел.

— Но ты отец ее ребенка!

— Ей эта новость особой радости не принесла. Но как бы там ни было, мой сын не будет расти без отца.

— Мисс Эймс не упоминала, что это будет девочка?

— Она говорила, что толком не рассмотрела пол ребенка, когда была на ультразвуке. Меня это не убедило. Вполне возможно, что у нее родится мальчик.

— Надеюсь, если родится девочка, твой интерес не остынет?

— Не говори глупостей! Уж ты-то должен меня знать.

Мэтт встал, подошел к окну и некоторое время наблюдал за тем, как падали разноцветные листья и несла свои воды река. В такие дни ему всегда хотелось поплавать на лодке. Он задумался, вспомнив свое детство, — ему было очень тоскливо без отца.

— Я более чем уверен, что это мой ребенок, и ей не удастся убрать меня с дороги.

— А как ты собираешься убрать с дороги ее?

— Стратегия, мой друг. Для начала я хочу знать все про Джиневеру Марию Эймс. Я хочу знать, кто она, кто ее родители. Хочу знать, как она стала исполнительным директором фонда, о котором я прежде ничего не слышал. И я хочу знать, почему такая красивая женщина пошла на искусственное оплодотворение, чтобы родить ребенка, а не вышла замуж, как все нормальные люди.

— Она хорошенькая?

— Более чем. Она изящна, но непробиваема. Очень смелая… и когда она положила руку на живот во время нашего спора, я почувствовал в ней колоссальный материнский инстинкт. Я даже немного испугался. В ней есть свет, какого я никогда не видел в других женщинах.

— Даже в Кристал?

— Особенно в Кристал. Кристал ничто по сравнению с Дженни.