Мэтт представил себе эти нелепые объяснения, если, конечно, столь вопиющую некомпетентность можно как-то оправдать.

— Мне все равно, даже если он пугал вас тысячей адвокатов! — выкрикнула Дженни.

— Их всего двенадцать, — пробормотал Мэтт.

— Вы не должны были сообщать ему мое имя. Если единственное свидетельство — номер моей карты и образца его спермы не сохранилось, откуда вы знаете, что это была я? В тот день в вашей клинике были и другие женщины.

Слушая возражения Дженни, Мэтт не мог с ними согласиться. Он сам уже сотни раз прокрутил их в голове.

— Нет, не понимаю. Это не имеет значения. Проверьте свои записи, и вы найдете другие ошибки. Мы договаривались об анонимном доноре, и думаю, вы понимаете, почему это для меня так важно.

Дженни облокотилась на подоконник. Ее руки дрожали. Мэтт приготовился подхватить ее, если вдруг она потеряет сознание, но подумал, что вряд ли такое случится. Это была сильная женщина.

Дженни слушала доктора с закрытыми глазами и качала головой.

— Нет, — решительно сказала она, — нет.

«Интересно, о чем говорит доктор?» — подумал Мэтт. Он надеялся, что тот не рассказал о его поведении в клинике. Мэтт пришел забрать свою сперму из банка и собирался подать в суд, что его драгоценное семя отправили не туда. Когда доктор сообщил ему об ошибке, потенциальный отец сам чуть не потерял сознание.

— У меня нет адвоката. Мне он был не нужен, пока вы не начали давать мое имя и адрес незнакомым людям.

Мэтту не понравилась такая характеристика, но он промолчал. Он начал догадываться, чем закончится разговор, и его это не обрадовало.

— Ни анализы, ни тесты ДНК не нужны. Это моя дочь. Как вы понимаете, я больше не приду к вам не прием.