Конечно, он знал, что она здесь. Иначе зачем этот черноволосый миллионер бродил по тихой английской улочке вместо того, чтобы разъезжать по своему жаркому и шумному Неаполю в изысканном спортивном автомобиле, под приветственные возгласы мужчин и улыбки девушек, которые начинали призывно покачивать бедрами, когда он проезжал мимо? Что ему здесь было надо? Неужели ему… стало известно?

О господи. Мир снова стал расплываться перед ней, и она смяла в руках тонкую шелковую материю. О господи, пусть он не знает…

Алекса почувствовала, как у нее взмокли ладони, и отпустила шелковую кофточку, которую пыталась сложить дрожащими руками. Она облизала пересохшие губы, говоря себе, что только выслушает его – и будет сохранять холодное спокойствие.

Дверь магазина открылась рывком, и она встретилась с ним лицом к лицу, сохраняя улыбку на губах, которая, она надеялась, выражала учтивую любезность и некоторое недоумение. Такого рода улыбку могла изобразить любая брошенная жена, чей муж пополнил словарь новым значением слов «непредсказуемое поведение».

– П-п-ривет, Джованни, – сказала она, но услышала, как дрожит ее голос, и, кажется, он услышал это тоже, судя по тому, как прищурились его черные глаза. – Вот это…

– Что? – спросил он, застыв как змея.

– …сюрприз. – Она почувствовала, как у нее перехватило горло.

– Ах! Какая сдержанность, дорогая! – пробормотал он. – Неужели ты думала, что так и проживешь жизнь, не увидев меня снова?

– Я вообще не думала ни о чем таком.

– Я не верю тебе, – сказал он мягко и бросил на нее насмешливый взгляд. Не думать о нем? Луна упадет с неба, если это случится! – Все женщины, которые знали меня, не смогли забыть, а ты ведь знаешь меня лучше всех, потому что ты – единственная, на которой я женился.