Джованни лукавил: не только законный брак позволил ей узнать его так хорошо – брак, который было не так легко расторгнуть, как он думал. Алекса видела его в тот момент, когда он пал духом и был на грани отчаяния. И тогда она преподала ему урок, который он запомнил навсегда: на женщин нельзя полагаться. Застывшая улыбка Алексы превратилась в гримасу.

– Ты хочешь поговорить со мной?

Черные брови высокомерно изогнулись.

– В любом случае не продашь ли мне что-нибудь из женской одежды – для одной из моих любовниц? Как насчет этого?

Если бы он только знал! Если бы только догадывался о тех безумных мыслях, которые вихрем кружились у нее в голове. Неужели это оттого, что ты понимаешь: ты нехорошо поступила с этим мужчиной?

Ей хотелось приглушить голос совести, и она старалась вспомнить о том, как резко и грубо он с ней обращался. Все, что она сделала, она сделала по определенной причине.

– Я не могу с тобой разговаривать. Я работаю.

– Я вижу.

Джованни оглядел магазин, изображая интерес, но на самом деле просто хотел утишить биение сердца. Он был обескуражен тем, как сильно оно билось: возможно, недооценивал ее воздействие на его чувства. Или просто забыл об этом.

Он жадно пожирал ее глазами. Блестящие волосы заплетены в косу, уложенную высоко на голове, такую простую французскую прическу редко можно увидеть в наши дни. Строгая черная юбка и белая блузка – предположительно униформа, но на ней этот костюм совсем не выглядел униформой. Черная юбка красиво подчеркивала изгиб бедер, шелковая блузка мягко облегала выпуклость грудей; она выглядела образцом мужских фантазий – сдержанной и строгой снаружи, но пылающей и страстной изнутри. Джованни сглотнул. Позже.

– По-прежнему продавщица? – иронически спросил он. – Значит, к этому ты стремилась? Или, может, ты хозяйка магазина?

– Нет.

Значит, не было неожиданных изменений в ее судьбе. Никакого любовника, который осыпал бы ее деньгами, очарованный этой кажущейся невинностью и этими светло-зелеными глазами, в которых сквозили и безмятежность, и отвага, и тысячи других оттенков. У нее было такое тело, которое хотелось усыпать бриллиантами, а затем снимать их – один за одним.