Удивило ли его то, что она не затеяла долгий бракоразводный процесс? Он думал, она обратится к нему с просьбой о разводе, но, может быть, ее адвокаты посоветовали ей не начинать это дело, потому что шансы добиться от него содержания после трехмесячного брака были очень невысоки?

– Значит, продавщица в тихой заводи – местечке, где ты выросла?

Алекса бросила на него уклончивый взгляд.

– Не можем же все мы быть капитанами индустрии, – спокойно сказала она. – Послушай, Джованни, у меня действительно нет времени с тобой болтать.

И особенно о столь болезненном и взрывоопасном предмете, как их прошлое. Он оглядел безлюдный магазин.

– Но у тебя нет ни одного покупателя, – заметил он колко. – Если бы это был мой магазин, я бы его полностью реконструировал.

– К счастью, это не твой магазин. Так чего же ты хочешь, Джованни? Говори скорее.

Она взглянула на него, прищурив глаза и гадая о том, уловил ли он нотку боли в ее голосе – ведь иногда эмоции захватывают тебя, хочешь ты того или нет.

Может быть, он пришел к ней, чтобы сказать, что хочет быть свободным? Что он встретил кого-то и влюбился – только на этот раз по-настоящему, без тяжеловесной примеси вожделения и нереалистичных ожиданий?

Джованни услышал надежду в ее голосе и лениво улыбнулся.

– Ты думаешь, я приехал сюда из Италии, чтобы говорить скорее? – нежно произнес он.

Он привел ее чувства в смятение, и ей хотелось это прекратить. Хотелось, чтобы сердце ее перестало бешено стучать, чтобы исчезло ощущение слабости – вместе с сожалением и всем тем, что всколыхнулось в ней в течение всего лишь нескольких минут.

Алекса сделала глубокий вдох.

– Тебе следовало предупредить меня о том, что ты едешь, – тихим голосом сказала она.