Она действительно видела этого мужчину раньше.

Но где?

А если это так, почему она не помнит его? Такого не забудешь…

— Извините, — повторил он снова бархатным волнующим голосом, в котором слышались трогательные умоляющие нотки.

Уиллоу подавила в себе возникшую симпатию и решила не сдаваться. Она не позволит этому мужчине умилостивить ее гнев сладким голосом.

Она что, слабее его?

Уиллоу смерила незнакомца ледяным взглядом.

— Вон те, — она кивнула на троицу, — ваши дети?

— Да. — Он провел длинными тонкими пальцами по черным волосам. Блеснуло золото браслета наручных часов, элегантно гравированной запонки и массивного обручального кольца. Мужчина опустил руку, и его волосы легли в идеальном порядке — безошибочный признак очень дорогого парикмахерского салона, уныло подумала Уиллоу. Должен признать, — продолжал он, — они действительно мои…

— Тогда, в свою очередь, я должна признать, что они самые невоспитанные дети, которых я когда-либо встречала.

— Если, с вашего позволения, я могу извиниться за их поведение…

— Извиниться за их поведение? — Она презрительно улыбнулась. — Не стоит извиняться за это. Краешком глаза она заметила служащего, который подошел убрать лужу с пола. — Кому должно быть стыдно, так это вам. Когда дети ведут себя подобным образом, некого винить, кроме их же родителей!

Этим ей следовало бы и ограничиться. Возможно, она бы и остановилась, если бы вдруг у нее не промелькнула мысль о том, как, должно быть, жалко она выглядит перед ним в своей дешевой футболке и в старых потрепанных джинсовых шортах.

В то время как он одет так, будто собрался на ужин в Букингемский дворец. Вместо того чтобы остановиться, она еще больше завелась.

— Возможно, если бы вы меньше тратили времени на свою прическу, одежду и изысканные аксессуары, — прошипела она, — и больше времени отдавали чтению книг по детской психологии, то ваши дети умели бы вести себя в приличном обществе и вам бы не приходилось извиняться за них.