К двадцати годам Мэй и все окружающие уже смирились с тем, что она останется старой девой. Сначала она стыдилась, зная, что причиной тому отсутствие у нее мягкости, послушания и хороших манер. Но затем постепенно осознала: теперь ей никто не смеет указывать, что делать. Великолепно.

Так шли годы. Ее сестра Меделин вышла замуж, но мнение Мэй не изменилось. Меделин полностью подчинилась мужу. К счастью, он оказался хорошим человеком. Однако Мэй знала, что если бы она оказалась на месте сестры, то муж никогда не согласился бы на ее постоянные битвы с теми, чью жестокость она не желала терпеть. Нет, любой мужчина мечтает о жене, которая растворится в его жизни, его интересах и его удобствах. Но старая дева не должна нигде растворяться. Конечно, ей приходилось терпеть людскую жалость и едва скрываемое злорадство, но вознаграждением стало то, что она, незамужняя женщина, имела те же права, что и мужчина. Мэй могла поступать так, как ей заблагорассудится. Разумеется, не имея состояния, она не могла на самом деле делать то, чего ей хотелось, - например, взять еще больше потерявшихся и голодающих животных и обеспечить им постоянный кров. Для этого требовалось особое здание. И хотя у нее есть небольшая сумма на жизнь, осуществить свою мечту не представляется возможным.

Мечты. Мечты были похожи на желания. Мэй выпрямилась и принялась шарить в складках накидки, пока не обнаружила выпуклость в кармане. Она сунула туда руку и вытащила зеленую стеклянную бутылочку.

Поднеся ее к окошку кареты, Мэй смотрела на радужное переливание зеленого и голубого. Образы темного леса, луговой травы и лишайника сливались с цветами неба перед закатом и таинственными аметистовыми, гиацинтовыми и фиалковыми оттенками. Когда она смотрела в стекло, то вспомнила свои мечты и желания.

- Какая милая вещица, Мэй.

- Что? О да, тетя. Я купила ее у старьевщика в тот день, когда прибыло письмо от графа.