Самодовольства у Гамильтона ничуть не поубавилось, даже теперь, когда, безоружный, он оказался лицом к лицу со своей жертвой.

- Тебе не избавиться от меня так просто, - произнес он своим резким голосом. - Ты скомпрометировал мою дочь, и тому есть свидетели. Она твоя.

Джерваз отдал бы половину своего состояния за то, чтобы иметь ясную голову в этот кошмарный момент. Взглянув на хозяина гостиницы, стоящего в дверях, он устало молвил:

- Ради Бога, уберите от меня этого сумасшедшего. Не знаю, чего он добивается и с какой целью устроил эту сцену, но я не имею ко всему этому никакого отношения.

- Заходи сюда, Хейз, заходи, - со зловещей ухмылкой пригласил викарий хозяина. - Вы с женой будете свидетелями их свадьбы.

Хозяин и его жена нерешительно перешагнули порог комнаты. Оба были в ужасе оттого, что подобное несчастье приключилось именно в их заведении. Когда они вошли, стало видно, что в коридоре за ними маячили еще какие-то личности, но приблизиться ближе не осмеливались.

Глубоко вздохнув, Джерваз произнес самым высокомерным тоном, на какой был способен:

- Поговорим об этом происшествии утром. Не могу же я жениться посреди ночи.

- Да нет, мой красавчик, дело будет сделано именно сейчас, - издевательски молвил викарий, злобно сверкая глазами.

Разумеется, единственной целью этого человека были деньги, но он сумел убедить себя, что его беспокоит лишь чистота нравов. А может, безумец полагал, что его святая обязанность - преследовать неверующих, если к тому же сия обязанность поможет ему избавиться от дочери, которую он глубоко презирал.