- Положи полотенце между ног и сожми их покрепче, - велел Джерваз.
Перед ним вновь мелькнули испуганные глаза, все еще прикрытые волосами, а затем она протянула дрожащую руку и сделала, как он сказал.
Накинув на Мэри одеяло, Брэнделин подумал о том, какой юной была девушка ей явно было не больше четырнадцати. Интересно, выполняя приказания отца, она имела хоть малейшее представление о том, что такое замужество?" Или считала, что просто играет в игру, а в виде выигрыша получит драгоценности и красивую одежду?
- Посмотри на меня.
Хоть тон Брэнделина стал равнодушным, Мэри отвернулась. Тогда молодой человек взял ее за подбородок и повернул к себе. Мэри явно плохо соображала, во всяком случае, она даже не сделала попытки увернуться.
- Перестань реветь, - устало сказал Брэнделин. - Я не сделаю тебе больше ничего плохого. Слушай меня внимательно, потому что я не намерен повторять своих слов дважды. Я не хочу больше тебя видеть. Мой адвокат - Джон Барнстебль. Можете писать ему в адвокатскую контору в Иннер-Темпле. Я сообщу ему об этой гнусной женитьбе, и он выпишет вам содержание. Оно будет щедрым ты со своим папашей будешь безбедно существовать остаток жизни. Но у меня есть условие.
Глаза Мэри по-прежнему ничего не выражали. Разозлившись, он спросил:
- Ты понимаешь, о чем я говорю? Уверен, что ты знаешь английский.
Многие из шотландцев-островитян говорили только на гэльском <Особый язык шотландских кельтов> языке. Но Джерваз полагал, что дочь священнослужителя должна была получить хоть какое-нибудь образование.
Когда девушка кивнула, Брэнделин холодно продолжил:
- Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать о тебе. Никогда. Если ты посмеешь появиться хотя бы вблизи Лондона или возле поместий Сент-Обенов, я лишу тебя содержания. Ты все поняла?
Девушка опять рассеянно кивнула, но Брэнделина, не сводящего с нее глаз, вдруг обуял неописуемый ужас. Он только теперь осознал, что не понял прежде одного: Мэри Гамильтон ненормальна - ее лицо было абсолютно безжизненным, а глаза - бессмысленными. Девушка не могла знать, какую подлость задумал папаша - она ничего не понимала.