Резко отпустив ее подбородок, словно он, как тлеющая головешка, жег его пальцы, Джерваз вскочил на ноги, борясь с тошнотой. Молодой человек лишь в это мгновение догадался, что за преступление он совершил. Мысль о том, что он силой взял сумасшедшую девочку, была невыносимой. Не оправдывало его даже то, что она была его женой. Изнасиловать существо, которое не понимает, что происходит, было таким же тяжким грехом, как и тот, что он совершил в тринадцать лет.

Заледеневшими, дрожащими руками Брэнделин натянул на себя одежду, мечтая только об одном - поскорее убраться отсюда. Девушка свернулась на кровати крохотным клубочком, и лишь ее странные глаза подавали признаки жизни. Поскольку она не смогла бы повторить его слова, Джерваз схватил перо, чернила и на обратной стороне брачного контракта написал адрес своего адвоката. А затем приписал - специально для Гамильтона: "Не вздумайте привезти ее ко мне. Не смейте пользоваться моим именем". Подумав, молодой человек добавил: "Заботьтесь о ней хорошенько: если она умрет, вы не получите больше от меня ни гроша".

Джерваз надеялся, что, прочитав записку, викарий станет хорошо обращаться с дочерью - ведь в его интересах будет заботиться о ее здоровье и благополучии. Судя по запаху, девушку купали. Надо полагать, служанка будет стоить сущие пустяки в этом проклятом Господом месте.

Брэнделин встал, бросив бумагу на стол. Мэри дрожала и молодой человек задержался на мгновение, чтобы укутать ее одеялом. Когда он приблизился к девушке, та испуганно отпрянула назад. Джерваз стиснул зубы, понимая, что заслуживает лишь этого.

Она провожала его до двери безумным взглядом. У двери Брэнделин на мгновение остановился. Его законная жена была похожа на перепуганного лесного зверька, застывшего в ужасе перед хищником. В горле у Джерваза пересохло, его угнетало чувство вины.