— Пожалуйста, не рассказывайте об этом моим родителям, хорошо? — попросила она.
Миллз сокрушенно покачал головой.
— Разумеется, я ничего не скажу вашему отцу. А кроме того, Брустер вполне заслужил это. Я видел, как он сбросил со скамьи ваши прокламации, и волновался, чтобы не случилось чего-нибудь похуже. Надеюсь, что пока вы — в безопасности.
Девушка благодарно улыбнулась.
— Спасибо, что вы беспокоились обо мне и были готовы прийти на помощь. Кроме того, я уверена, что вы непременно расскажете своим друзьям и даже незнакомым людям о том, что они имеют право голосовать за отмену рабства, — с этими словами Саманта протянула несколько прокламаций. — Пожалуйста, раздайте их другим.
Миллз согласно кивнул, взял листовки и уехал вместе со своей семьей. Несколько секунд Саманта оставалась на месте, затем повернула за угол, направляясь на другую улицу и моля Бога, чтобы мужество не оставило ее. Родители строго запрещали дочери распространять прокламации в этой части Лоренса, потому что здесь находились несколько салунов
И все же, подумала девушка, упрямо вздернув подбородок, именно этих людей нужно агитировать голосовать за отмену рабства, а не семьи, подобные Миллзам. Если она, действительно, хочет достигнуть цели, то нужно попытаться убедить самых бесчувственных и заставить их понять справедливые требования аболиционистов. Может быть, некоторые из этих людей прочтут ее прокламации и осознают, насколько ужасно рабство. Возможно, тогда они изменят свои убеждения.
Стараясь казаться уверенной и бесстрашной, Саманта, улыбаясь, вручала прокламации встречным мужчинам, бросавшим на нее ироничные недоверчивые взгляды. Одни усмехались, другие брали листовки, уважительно кивая; большинство складывали их и небрежно засовывали в карман, а некоторые презрительно отшвыривали в сторону. Какой-то мужчина бросил листовку в грязь и наступил на нее тяжелым сапогом, посмотрев при этом на Саманту такими голодными глазами, словно девушка была шоколадным пирожным. Кто-то отпустил грубое замечание по поводу того, что она «продает», но Саманта не собиралась отступать.