Сапоги Аксель, словно впечатались в землю центрального склона. Она ожидала. Достаточно плотный туман мешал увидеть издали, как приблизятся лошади, но она бы их услышала. Сейчас ее не занимало ничего, кроме топота копыт. Бесполезный в это время бинокль болтался на шее. Впрочем, она никогда им не пользовалась, хотя и носила с собой повсюду. На дорожки по утрам, на скачки после обеда; она прикасалась к нему, как к талисману, никогда не поднося к глазам.

Вначале в воздухе почувствовалась какая-то вибрация, а затем глухой размеренный шум, который усилился и перешел в ритмичное постукивание. Аксель выпрямилась и насторожилась, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь плотную пелену, размывающую пейзаж. Наконец она различила четверку чистокровных скакунов, во весь опор несущихся впереди других. Макассар вытянул вперед шею и шел легко. Зная, что метров через восемьсот он начнет отрываться, Аксель поставила его отдельно, чтобы он не закрывал от нее трех остальных. В долю секунды она отметила все детали происходящего. Небольшой рыжий конь шел нервно, вены у него набухли, ноздри раздувались — по складу это был настоящий победитель. Серый, который стартовал стремительно, всего лишь выполнял роль зайца и начинал уставать. Крабтри мужественно боролся с Макассаром, но это был напрасный труд: легкий, чудесный бег Макассара все убыстрялся.

В раскатах грома лошади проходили перед ней, земля из-под копыт летела, чуть ли не до верха склона. Мгновение спустя они растворились в тумане и исчезли. Аксель опустила голову и, задумавшись, рассеянно глядела на испачканные сапоги.

«У него данные чемпиона. Хорошая порода, я всегда это чувствовала! Когда Бенедикт узнает об этом…»