Потом она устроилась в единственном пассажирском кресле, слева от кресла пилота, и стала завороженно наблюдать, как ловко Расчет проводит взлетную подготовку. Ей показалось, что компьютер едва успел передать разрешение на взлет, как они уже оторвались от земли.

Корабль лег на курс, который должен был доставить их в горный город Страдалец.

Огни порта Валентин остались позади.

Зельда знала, что в пределах планетной атмосферы такие корабли летают на обычных реактивных двигателях. Только оказавшись в открытом космосе, корабль переключался на пожирающую расстояния звездную тягу. Зельда тайком разглядывала Расчета. Теперь она могла признаться себе, что не переставая думала о нем с той минуты, когда впервые увидела его.

Он был целиком погружен в работу: контрольные огоньки на пульте управления высвечивали его сосредоточенное лицо. Зельда сознавала, что ее необыкновенный интерес к Расчету - какое-то совершенно новое чувство, и это пугало ее. Ей следовало бы относиться к нему только как к человеку, с которым ее связывают чисто деловые отношения, но Зельда была достаточно честна с собой (и достаточно встревожена), чтобы признаться: с самого начала она отнеслась к нему совсем не так, как, казалось, должна была.

Когда ей указали на него в таверне, она засомневалась, следует ли вообще к нему обращаться. С самого начала было видно, что он - человек суровый, настоящий волк. В нем ощущалась напористая жесткость, говорившая о том, что он не испытал на себе смягчающего и облагораживающего влияния голубиных ценностей и образа жизни. Однако в то же время она почувствовала в Расчете какую-то затаенную боль и попыталась понять, какие события прошлого могли послужить этому причиной. Что-то подсказывало Зель-де, что Расчет будет инстинктивно избегать тех ритуалов и правил, которые выбирают для себя люди, пытающиеся подражать голубям. У него будет собственный подход ко всему, собственный моральный кодекс и свои идеалы. И он будет им верен.