— Синьор ди Корте не разделяет моих взглядов, — пожала плечами мадам, всем своим видом показывая, что это пустая блажь.

— Правда? — Лаури не видела, что тетя Пэт выглядит самодовольно, как нахальный кот, слизнувший сливки с хозяйского блюдца.

Она снова повернулась к нахмурившемуся синьору ди Корте.

— Меня не интересуют внешность и положение в школе, — коротко бросил он. — Технического совершенства для меня еще не достаточно. Скажите мне, мисс Гарнер, вам нравится танцевать Одиллию?

— Да, синьор, — тихо пробормотала она.

— Вы бы не предпочли ей партию Одетты?

— Нет, — покачала головой Лаури. — Мне кажется, она менее выразительна.

— И менее страстна. — Его глаза были так проницательны, что ей захотелось спрятаться. — Я думаю, вы заметили, несмотря на свою молодость, что опытная балерина может изобразить на сцене любые эмоции. Возможно, вы не сознаете этого, но настоящая танцовщица должна обладать большим, нежели простой способностью с точностью автомата повторять механику танца.

Тут он насмешливо поклонился мадам Дарнелл и улыбнулся с таким шармом, что у Лаури перехватило дыхание.

— Танцор — что ножны для меча; сосуд, хранящий в себе огонь и вино. Мисс Гарнер, — его тон в один миг из бархатного превратился в железный, — почему на сцене вы вдруг срываетесь, ломая простейшие шаги? За сегодняшний вечер я дважды видел, как вы сфальшивили, словно ступали по раскаленным доскам. В чем дело?

Лаури недоуменно уставилась на него, затем неожиданно побледнела.

— Вы пришли сюда, чтобы посмеяться надо мной, синьор? — возмутилась она.

— Лаури! — строго взглянула на нее мадам Дарнелл. — Так не разговаривают с синьором ди Корте. Его советы бесценны для любой балерины.

— Моя дорогая, — застонала тетя Пэт. — Синьор ди Корте, вы должны простить мою племянницу — она всегда слишком болезненно воспринимала любую критику.