Раф помог Алане сесть в джип, потом забрался сам. Она украдкой наблюдала за ним, сопоставляя воспоминания с реальностью.

Раф, который находился сейчас рядом с Аланой, был старше, более сдержан, чем тот, другой, из воспоминаний. Когда он не улыбался, лицо выглядело массивным, будто вытесанным из камня. Движения по-прежнему оставались грациозными, что всегда восхищало Алану. Голос был нежен, а руки… прекрасны. Странно было применить это слово к сильным мозолистым мужским рукам, но лучшего определения она не могла подобрать. Не все сильные натренированные руки производили на Алану такое впечатление. Иногда при виде подобных рук ее охватывал ужас.

— Сегодня нам повезло, — отметил Раф, искусно управляя машиной на каменистой дороге, куда они выехали с автостоянки.

— Повезло? — удивилась Алана, почувствовав в голосе нотки беспокойства и ненавидя их.

— Нет дождя. Последние несколько дней лило как из ведра.

Алана пыталась избавиться от озноба, охватившего ее при мысли о молнии и громе, о горах и скользких темных ледяных глыбах.

— Да, — поддержала Алана низким голосом, — я рада, что нет бури.

— Раньше ты любила грозы, — тихо произнес Раф.

Алана замерла, вспоминая сентябрьский полдень, когда гроза застала их во время прогулки верхом. Они добрались до рыбацких хижин, насквозь промокшие и запыхавшиеся. Раф стянул с нее мокрую куртку, затем блузку, его руки дрожали, когда он прикасался к ней.

Закрыв глаза, Алана хотела забыться. Мысль о том, что Раф может к ней так прикасаться, заставила ее томиться от желания: тут же безумие, страх, мечта и ночные кошмары сплелись в единый клубок, она не могла ни понять, ни объяснить своего состояния.

Если Раф и вспомнил ту сентябрьскую грозу, когда он снимал с Аланы одежду, ласкал ее, а вокруг только потрескивал огонь и стояла тишина, нарушаемая их прерывистым дыханием, то эти воспоминания никак не отразились ни на его лице, ни в словах.