Фонарь грозил вот-вот потухнуть, но Грег успел рассмотреть ее ноги. Ногти были покрыты лаком того же ярко-вишневого цвета, что помада на губах, уже смытая дождем. На правой ноге остались следы от туфли, которая явно была мала.

— Ладно, чего только не случается на свете! Грег подоткнул одеяло ей под ноги, потом снял с себя плащ и, швырнув его в угол палатки, стянул рубашку. Внезапно за его спиной послышалось какое-то шевеление, и Грег обернулся. Женщина сидела на матрасе, одеяло почти не прикрывали ей грудь, глаза были широко открыты. Еще в машине, проверяя реакцию ее зрачков, он подумал, что глаза у женщины какого-то необычного цвета, а сейчас смог уточнить определение: глаза у нее были ярко-зеленые, ресницы коричневые, тонкие брови изящно загибались к вискам. Это были такие потрясающие глаза, что у него перехватило дыхание.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Женщина пробормотала какое-то слово — Грегу послышалось, что она сказала «возбуждение», но уверенности не было. Сейчас, с мокрыми волосами, спасенная казалась шатенкой, и это гораздо больше подходило к цвету ее глаз. Впрочем, Грегу никогда не нравились крашеные блондинки.

— Ты меня так возбуждаешь! — внезапно совершенно отчетливо произнесла она. Грег с изумлением уставился на нее. Что за бред?! Вид женщины совершенно не соответствовал ее словам: она смотрела на него с отчаянием.

— Лучше приляг, — посоветовал он. — У тебя шок. Я смогу доставить тебя в медпункт только утром. Дорогу размыло ливнем.

Она смотрела на него — или сквозь него? — с непонятной настойчивостью. Этот взгляд почему-то взволновал Грега. Такого волнения он давно не испытывал. Батарейки в фонаре сели почти полностью, но и этого затухающего света было достаточно, чтобы видеть покачивание ее грудей с ожившими, словно тянущимися к нему сквозь тонкую ткань сосками. Его бросило в жар, дыхание перехватило.