Ванесса забормотала что-то, неловко подыскивая слова, но Джоанн с громким воплем бросилась к ней, и в следующий миг они уже обнимались, щипали и тискали друг друга, и двенадцать лет, разделявшие их, растаяли среди смеха, слез и потока бессвязных слов.

— Да ты ли это? Ты…

— Как я по тебе скучала… слушай…

— Подожди…

— Прости меня… я…

— Да когда я узнала, что ты… — Джоанн, покачав головой, вырвалась из объятий подруги. — О боже, как я рада тебя видеть, Ван!

— Поверишь, мне страшно было к тебе заявиться, — сказала Ванесса.

— Почему?

— Я боялась, что ты вежливо предложишь мне чаю и не будешь знать, о чем со мной

говорить.

Джоанн достала из кармана скомканный платок и высморкалась.

— А я тоже боялась, что ты приедешь чисто из вежливости — вся в мехах и бриллиантах.

— Свои меха я оставила дома, — усмехнулась Ванесса.

Джоанн схватила ее за руку и потащила в дом.

— Пойдем! Может быть, я и правда угощу тебя чаем.

Они вошли в светлую и чистую прихожую, а оттуда в гостиную с диванами блестящего красного дерева, с выцветшей обивкой, ситцевыми занавесками и плетеными ковриками. О том, что в доме есть маленький ребенок, говорили детские зубные кольца, погремушки и мягкие игрушки. Ванесса не сдержалась и взяла в руки бело-розовую погремушку.

— У тебя девочка.

— Лара, — просияла Джоанн. — Она просто чудо. Она скоро проснется, и ты ее увидишь.

— С ума сойти, — Ванесса тряхнула погремушку, — ты — мама.

— Я почти привыкла. — Джоанн взяла Ванессу за руку и усадила на диван. — А мне не верится, что ты здесь. Ванесса Секстон, концертирующая пианистка и мировая знаменитость.