Собравшись, будто ей предстоял выход на сцену, Ванесса поднялась по скрипучим ступеням. Они были почти одного роста, о чем обе, кажется, забыли. Их глаза — дымчатого зеленого цвета — встретились. Они стояли рядом, почти касаясь друг друга.

— Спасибо, что позволила мне приехать, — проговорила Ванесса, ненавидя себя за свой натянутый тон.

— Я всегда тебе рада. — Лоретта прочистила горло, чтобы голос не дрожал от волнения. — Жаль, что так случилось с отцом.

— Да. А ты прекрасно выглядишь.

— Я… — Лоретта не знала, что и ответить. Что тут сказать? Двенадцать потерянных лет ничем не вернешь. — А… много было машин?

— Нет. После Вашингтона уже немного — прокатилась с ветерком.

— Но ты все равно, наверное, устала с дороги. Идем в дом.

«А она сделала ремонт», — тупо подумала Ванесса, следуя за матерью. В комнатах стало светлее и просторнее. Внушительность сменил уют. Она помнила строгие темные обои и ковры. Теперь повсюду были теплые пастельные тона, светлое сосновое дерево и цветные коврики на полу. Мебель — по виду антикварная — была тщательно подобрана. В комнатах пахло цветами. «Это дом женщины, — вдруг поняла Ванесса. — Женщины со средствами. И со вкусом».

— Тебе, наверное, хочется сначала подняться наверх, распаковать вещи, — Лоретта остановилась на лестнице у колонны, — если только ты не очень голодна.

— Нет, не очень.

Лоретта кивнула и стала подниматься.

— Думаю, тебе понравится твоя комната. Я тут все слегка обновила.

— Я вижу, — без выражения отвечала Ванесса.

— Твое окно по-прежнему выходит на задний двор.

— Да, я помню.

Лоретта открыла дверь, и они вошли в комнату. Конечно, ее мягких игрушек, кукол в неряшливых одежках, плакатов и грамот в рамках, украшавших стены, и след простыл.