— Ничего, я все понимаю.

— Вряд ли. — Лоретта пристально взглянула на дочь. — Я думаю, тебе этого никогда не понять.

Ванесса пока не была готова вести столь серьезные разговоры, и потому она промолчала, беря вилку.

— Надеюсь, тебе понравилось пианино. Я-то в них не разбираюсь.

— Да, понравилось. Прекрасный инструмент.

— Бывший его хозяин говорил мне, что это самая лучшая модель. А я знала, что тебе нужно заниматься, вот и купила. Но если оно тебя не устраивает…

— Нет-нет, все в порядке.

Они ели молча, пока Ванесса не вспомнила о вежливости.

— Город совсем не изменился, — начала она непринужденным тоном. — Миссис Гейнор на углу еще жива?

— Еще как, — с облегчением затараторила Лоретта, — ей уже восемьдесят, но она каждый день в любую погоду ходит на почту за газетами и обратно. Брекенриджи уже пять лет как подались отсюда куда-то на юг, а дом продали. Там теперь живет семья с тремя детьми — хорошие люди. Младший в этом году пошел в школу — говорят, толковый паренек. А Рика Хобакера помнишь? Ты его нянчила.

— Помню-помню: это чудовище с рогаткой сводило меня с ума за доллар в час.

— Он самый, — хохотнула Лоретта. — Его приняли в колледж на стипендию.

— Просто не верится.

— Он заходил повидаться на Рождество. Спрашивал о тебе. — Лоретта прочистила горло. — А Джоанн здесь осталась.

— Джоанн Такер?

— Теперь она Джоанн Найт. Три года назад вышла замуж за Джека Найта-младшего. У них чудесный ребенок.

— Джоанн, — пробормотала Ванесса. Джоанн Такер была ее лучшей подругой с тех пор, как она себя помнила, — ее наперсницей, которой плакалась в жилетку, ее сообщницей в проделках. — У нее ребенок…

— Да, девочка Лара. Они живут на ферме неподалеку. Вот она обрадуется, если ты приедешь.