Джей-Джей никогда не видела женщины красивее. От зависти, неожиданной и абсолютно бессмысленной, свело живот, точно от удара. На картине, подписанной просто: «Ее жизнь», была изображена женщина из первых поселенцев Америки. Она развешивала на слабо натянутой веревке выстиранное белье. Рядом в маленьком садике играли два малыша. В колыбели спал младенец. На открытом окне остывал пирог, а у двери обложенного дерном домика стояло ружье. Изображение «ее жизни» занимало только четверть картины. Остальное — темно-синее небо и высушенная солнцем равнина без единого дерева. Акварель без рамки стояла на деревянном круге, точно отпиленном от бревна старого амбара. И Джей-Джей подумала, что это напоминает о чувствах, которые, должно быть, вызывали в первых поселенцах бесконечные и бескрайние прерии.

Скучная, почти одноцветная акварель красноречиво отражала трудности, одиночество и отчаяние. Но потом зритель начинал различать тонкие цветовые мазки. На заднем плане смутно виднелся мужчина, нажимавший на деревянный плуг. Впереди тяжело переступала лошадь. Возле дома на чахлом кусте расцвела единственная ярко-красная роза. Художник умело использовал два оттенка синего цвета, чтобы обратить внимание зрителя на капор, упавший на спину женщины — она подняла к небу лицо, обветренное и загорелое, сияющее отвагой и надеждой.

Группа зрителей, переполненных самомнением, столпилась возле «Ее жизни», болтая о технике художника. Опасаясь, что их претенциозные мнения испортят ее инстинктивную реакцию на акварель, Джей-Джей прошла дальше по галерее. Неожиданное чувство, которое пробудила картина, озадачило ее, и она почти не замечала других работ, развешанных по стенам.

Вдруг по ее позвоночнику пробежали мурашки. Такое ощущение, будто за ней кто-то следит. Как самка дикого зверя угадывает своего самца, так и она почувствовала его присутствие раньше, чем он заговорил.