— Привет, О'Брайн.

Джей-Джей медленно обернулась. Взгляд уперся в красный шелковый галстук с рисунком из белых бычьих черепов. Она моргнула и вздрогнула. Взгляд пополз выше. Миновал широкий раздвоенный подбородок, потемневший, как обычно, от отросшей к пяти часам щетины. И, словно зачарованная, она уставилась на крохотный изгиб верхней губы.

— Галстук — это подарок. — В низком голосе звучало веселое изумление. — Ты хорошо выглядишь, О'Брайн. Несмотря на мешок для овса, который ты надела.

Она заставила себя встретиться взглядом с Люком Ремингтоном. Зеленые глаза. Тысяча сочетаний серо-коричневого с голубым в зависимости от его настроения. Как-то она сказала ему, что у него глаза цвета мраморного агата. Он засмеялся и ответил, что этот цвет напоминает ему пруд, наполненный грязным илом.

— Привет, ковбой. — Она выбрала правильный тон беззаботной небрежности. Он никогда не узнает, что сердце у нее готово вырваться из груди.

Люк мало изменился с тех пор, как она видела его последний раз. Год назад она как дурочка решила, что он самый красивый мужчина на свете. Слава Богу, вскоре ей удалось победить свою страсть. Она твердила себе, что и уши у него торчат, и вихор нелепый над левым виском, и вообще он некрасивый. Просто самец, от которого замирает сердце.

Джей-Джей крепко вцепилась в ручку своего кожаного кейса. Она старалась прогнать предательские воспоминания, прежде чем Люк прочтет их в ее глазах. Никому не удавалось так умело читать ее мысли, как Люку.

— Что ты здесь делаешь? — Она спрятала волнение за профессиональной улыбкой.

— Вот. — Загорелая кожа в уголках глаз пошла морщинками. Он кивнул на стену за ее спиной. — Наверно, не похоже. Ты не узнала меня.

Джей-Джей обернулась к портрету, написанному маслом. Неужели она не могла остановиться перед другой картиной? Наклонив голову набок, она критически разглядывала картину, выискивая недостатки.