Джесси послушно выполнила просьбу Дэйна, бормоча какие-то бессвязные успокаивающие слова, адресуя их как Мэри, так и ее еще не родившемуся ребенку.

— Хорошо. — Дэйн повернулся к Мэри: — Сделай глубокий вдох и тужься.

Это было самое удивительное из того, что когда-либо видела Джесси. Мэри делала глубокий вдох и тужилась. Потом снова делала глубокий вдох и снова тужилась. Минут через пять появилась головка ребенка, затем его тельце.

— Ох, Дэйн! — в восхищении прошептала Джесси. — Это девочка. Такая красавица!

Дэйн взял маленькую пластиковую грушу и быстро очистил носик и рот малышки. Девочка сделала свой первый в жизни вдох и пронзительно закричала.

По щекам Мэри потекли слезы радости.

Джесси взяла девочку из рук Дэйна и положила ее на живот Мэри, а Дэйн в это время перевязал пуповину. Потом Джесси влажной салфеткой протерла лицо новорожденной, завернула ребенка в бумажную пеленку и вновь отдала матери.

— Посмотри, Джесси! — восторженно воскликнула Мэри. — Она прекрасна, моя маленькая Джессика?

— Джессика? — недоумевающе повторила Джесси.

— Разумеется. Я же не могу назвать ее Дэйном.

Далекая сирена приближающейся «скорой» избавила Джесси от возможности показать себя слезливой сентиментальной идиоткой.

— Ты молодец, Джесси.

Похвала Дэйна была словно бальзам на душевные раны Джесси. Она смотрела, как санитары умело переносят Мэри и ее ребенка в машину, и думала, как замечательно вел себя Дэйн и какие слова осуждения ждут ее, когда они останутся с ним наедине.

«Ты молодец, Джесси». Ничто не могло удивить ее больше, чем эти слова.

— Это я во всем виновата, — сказала Джесси. Почему она решила признаться в этом, было выше ее понимания.

— Думаю, Мэри с тобой не согласится.

— Мы так волновались, что не додумались проверить бензин. — Джесси повернулась к Дэйну и посмотрела ему в глаза. — И все же я должна была…