- Скажем больше, - прошептал он. - У старого Льва, умирающего повелителя, есть еще отпрыск женского пола, младшая львица, и что она любезнее отцовскому сердцу и ближе ему по образу мыслей.

Это обо мне.

Больше не о ком.

- У нее тоже есть приверженцы, те, кто любят ее и новую веру. Однако сестра ее входит в силу, и эти люди напуганы. Их письма вскрывают, их собственные слова обращаются против них. - Он постучал пальцами по запрятанным в мантию письмам. - Так что сейчас они пребывают в смятении и неведении. Друзьям маленькой львицы приказано.., отвернуться от нее.., предать ее.

Гриндал смолк. За ковром что-то зашуршало. Я встала, оправила платье пальцы, коснувшиеся шершавого бархата, были потны - и шагнула к двери.

Предать...

В дверях меня затрясло, однако рука продолжала тянуться к занавесу. Я узнаю, кто меня предает, пусть это будет стоить мне жизни.

"Каждый свой собственный Эдип, говорит Софокл, рожденный разрешить загадки своего неведения".

Ну и дурочку же я сваляла! За ковром было пусто. Серая мышка пробежала вдоль стены - ее шуршанье и достигло моих чутких со страху ушей. Я села рядом с Гриндалом и взяла Эзопа - руки у меня еще дрожали.

- Вы говорили, сэр: "Маленькая львица! Предадут ли ее?".

Молчание. Гриндал вздохнул, отодвинул букварь в серебряном чеканном переплете - давнишний подарок Кэт - и взял книгу изречений.

- Давайте займемся грамматическим разбором, миледи.

Его тощий палец уткнулся в латинский стих.

Si labat fortuna,

Itidem amid collabascunt:

fortuna amicus invenit.

- Плавт. - сказала я наугад и начала переводить:

- "Когда отворачивается удача, отворачиваются друзья; друзей обретешь с удачей".

Что Гриндал хочет этим сказать: что друзья со мной, лишь пока мне улыбается Фортуна? Остальные не в счет. Но Гриндал?..