И вдруг меня словно ударило - в одном-то притча, безусловно, правдива! Да, в злонамеренность сестры Марии я поверила сразу, и тут есть о чем задуматься.

Мария - само имя означает "горечь". Интересно, знал ли тот, кто ее называл, что ей придется испить чашу горечи до последней капли, и даже сверх того?

Я дрожала, но не от холода.

Довольно!

Довольно кукситься! С таким лицом, какое я утром увидела в зеркале - краше в гроб кладут, - нельзя показываться на люди!

- Дорогу!

- Эй, посторонись!

- Чтоб ты сдох, черт косорукий! Пошевеливайся!

- Куда прешь, ублюдок!..

Меня, впрочем, приветствовали как водится - улыбками, реверансами, пожеланиями доброго утра.

- Будьте здоровы, хозяйка!

- Хорошего вам дня, миледи!

Два моих старших джентльмена, братья Джеймс и Ричард Верноны, сыновья соседского помещика, поклонились, протискиваясь вперед под грузом конской сбруи. Чуть поодаль стоял Эшли, немногословный и уверенный в себе муж Кэт, а с ним сэр Джон Чертей, молодой рыцарь из здешнего графства, которого незадолго до смерти пристроил к моему двору его отец, старый сэр Джон.

Дальше в свете фонарей я различила вчерашнего черного посетителя: он так помыкал конюхами и стремянными, будто коня подают ему одному. Даже в столь ранний час, в преддверии тяжелого дня в седле, он успел натянуть винного цвета наряд - в шелках, атласе и бархате он походил на щеголеватую ехидну. Я люто ненавидела его блестящую змеиную чешую, и при этом боялась - отчего, не знаю сама.

- Его зовут Паджет, - объяснила Кэт, тряхнув головой в сторону нашего франта.

Кэт совершенно расхрабрилась после вчерашнего, когда дала ему отпор, сославшись на высокую хозяйкину волю. "Каковую, мадам, - весело объявила она, - он не дерзнул оспорить, хоть и зыркнул на меня, словно кабацкий бузила".

- Паджет? - У меня пробудилось любопытство. - Сын Вильяма Паджета, главы Тайного совета?