— Я думаю, лучше тебе не думать о прошлом. С тех пор минуло много времени, — сказал он, и его слова резанули ее как нож. Как мог он с такой легкостью отказываться от прошлого, которое причиняло такие страдания? Но, быть может, он никакой боли не испытывает, напомнила она себе.

— Я не сомневаюсь, что для тебя все кончено. Очевидно, для тебя все было кончено еще до того, как ты покинул Техас девять лет назад.

— Я хорошо заплачу.

— Разумеется, ты заплатил бы, но мне не интересны твои деньги и твои дела, — сказала она в полной уверенности, что ни при каких обстоятельствах не согласится работать на него.

Они прервали свой спор, потому что официант подошел принять их заказ.

— Я буду форель, запеченную с орехами пекан, — сказала Кэтрин, и официант кивнул. Бросив взгляд на Кейда, она уловила на его лице выражение замешательства. Кейд заказал лобстера и, как только официант ушел, наклонился к ней.

— Так ты больше не любишь ребрышки?

— Нет. Мои вкусы сильно изменились за эти годы.

Он посмотрел на нее задумчиво.

— Нет смысла провести в спорах весь вечер. Давай договоримся прямо сейчас. — Кейд поднялся. — Позволь показать тебе кое-что.

Заинтригованная Кэтрин встала. Кейд предупредил управляющего, чтобы ужин отложили до их возвращения. Ее любопытство возросло. Они направились к одному из лучших отелей Форт-Ворта.

— У меня здесь номер. Вот почему сегодня мы ужинаем в клубе «Миллингтон», а не в «Петролеум клубе». «Миллингтон» ближе. Я хочу показать тебе то, что собирался продемонстрировать после ужина.

Кэтрин остановилась.

— Твой номер?

— Туда мы и направляемся. У меня есть светокопии дома, который я строю. Тебе не повредит, если ты поднимешься и взглянешь. А потом мы вернемся к нашему ужину.

— Мне не нужны никакие светокопии, — заявила она. — Нам нечего обсуждать.