Джим Фарли взял со стола стеклянное пресс-папье, повертел его в руке, затем крепко сжал его, как будто ему требовалось ухватиться за что-то прочное, затем медленно перевел на нее взгляд — в зеленой глубине его глаз был требовательный вызов.

— Я знаю, мы едва знакомы, но я чувствую, что вы тот человек, с кем я мог бы быть откровенным. Пожалуйста, подарите мне один вечер. Помогите забыть… на короткое время… другие заботы. Вам нечего бояться, — он вздрогнул, — если, конечно, вам не очень неприятно мое общество.

— Нет, дело совсем в другом, — успокоила его Лейла ласково. Он ужасно страдал, но она не могла дать ему утешение, которое он искал. — Я не свободна. Я не могу быть с вами.

Он нахмурился.

— Вы не могли бы отложить ваши дела? Я лишь прошу…

— Сожалею, но не могу, — сказала Лейла твердо.

Его лицо напряглось, губы сжались, как будто рушились его последние надежды. Мольба в его глазах сменилась выражением надменности, которая ставила под сомнение ее решимость.

— Скажите мне, с кем вы договорились на вечер, и я попрошу этих людей отложить встречу.

Джим Фарли не привык, чтобы ему отказывали в чем-либо. На лице Лейлы появилась слабая ироничная улыбка.

— Вы не поняли меня, господин Фарли. Я не свободна. Я замужем. И вы только что говорили с моим мужем.

Он ошеломленно смотрел на нее с выражением недоверия.

— Вы замужем…

— За доктором Дитерли, — закончила фразу за него Лейла со спокойнымм достоинством.

Было видно, как Джим Фарли вздрогнул. Его взгляд остановился на пресс-папье, которое он все еще держал в руке и сжимал так, что суставы его пальцев побелели.

Лейла подумала, что он, наверное, раздавил бы стекло в порошок, если бы это было возможно.

Его напряженность вызвала в Лейле то же чувство тревоги, что и раньше. Симпатия к нему таяла на глазах. Хотя встреча с Дейлом не могла вызывать приятных ассоциаций у Джима Фарли, он должен был понимать, что это не вина Дейла. Ее возмутило выражение неприязни на его лице.