Хорошо смазанный замок бесшумно провернулся, повинуясь повороту ключа. Тихо отворив дверь, она вошла в пустой и тоскливый, как и ее душа, дом, сняла плащ, почти машинально повесив его на вешалку, и разулась. Осмотрев прихожую и гостиную за ней, женщина подумала, как это печально, что ей приходиться быть одной в этот день. Преклонив колени перед иконой богоматери, висевшей тут же на стене под крестом, она молитвенно сложила ладони и забормотала молитву, беззвучно шевеля губами и попросив в конце дать ей сил пережить этот день.

Вдруг она услышала чей-то женский смех, и поначалу ей подумалось, что у нее начались слуховые галлюцинации на нервной почве. Раздались голоса мужчины и женщины и, прислушавшись, она поняла, что раздавались они из спальни. Кто-то был в доме и это были не грабители. Голоса звучали весело, со смехом.

Поднявшись с колен, она подкралась к спальне и осторожно заглянула в дверь. То, что она увидела там, потрясло ее, ударив ножом глубоко в сердце.

На их супружеской кровати лежала полуодетая девушка с разведенными в коленях полусогнутыми ногами. Из спущенной майки-топа девицы постыдно выглядывала пара больших шарообразных грудей, а в ногах, уткнувшись лицом в срамное место, лежал ее собственный супруг. Обильный макияж и вызывающе откровенная одежда не оставляла сомнений о роде занятии девушки, добавляя стыда происходящему.

Девица, видимо услышав или почувствовав что-то, повернула голову в сторону двери и, увидев ее, вскрикнула и попыталась стыдливо прикрыть грудь руками, а мужчина, оторвав голову от ее промежности, тихо выругался.

Глотая обидные слезы и краснея со стыда, женщина кинулась прочь и муж, встав с кровати, последовал за ней вдогонку.

– Постой, – он догнал ее лишь у самой прихожей. – Да постой же ты.

– Значит вот какая у тебя командировка?! – она обернулась к нему и слезы предательски потекли по щекам.