Андреа знала, что поступает безрассудно, отдаваясь незнакомцу, но Джек казался таким правильным и подходящим для неё. И, что даже важнее, он тонко чувствовал разницу между добром и злом и готов был биться за справедливость. Корбин уже давно отказался от борьбы.

Она постучала в дверь, затем повернула круглую ручку и убедилась, что дверь не заперта. Андреа быстро прошмыгнула внутрь и закрыла дверь за собой. Затем повернулась, чтобы осмотреться. В комнате царил полумрак, её освещало лишь бра над кроватью, да ещё полоска света падала из полуоткрытой двери в ванную. Декор здесь был такой же, как и в её комнате. Широкая двуспальная кровать…

Тишину нарушал только шум льющейся воды.

Андреа заранее подготовилась к тому, чтобы быстро раздеться. Сбросив сандалии, она босиком направилась к полоске света, падающего из ванны. На ходу сняла с себя простенький хлопковый халат, лифчик и трусики и отшвырнула их в сторону. Волосы её были распущены по плечам.

Джек стоял в ванне и, подобно тигру, который ждёт приближающуюся жертву, наблюдал за её действиями. Спустя несколько секунд дверь в ванную распахнулась. Через прозрачную штору он увидел обольстительный силуэт, колыхающиеся при движении груди. Андреа не колебалась, пальцы с красным маникюром схватили край шторы и отодвинули её.

Джек был готов к встрече с её наготой, но вряд ли ожидал увидеть столь совершенную фигуру. Высокие полные груди и ягодицы казались тугими и крепкими. Все тело было покрыто ровным матовым загаром, на фоне которого между обольстительно округлых бёдер чернел не менее обольстительный пышный треугольник волос.

Андреа грациозно шагнула в ванну и слегка вздрогнула, когда упругие струи душа ударили ей в грудь. Соски тут же встрепенулись и превратились в твёрдые бутоны.

Зрелище было настолько волнующее, что тело Джека отреагировало мгновенно. Более не имея сил сдерживаться, он провёл ладонью по упругим полушариям ягодиц и одновременно сжал пухлую подушечку лобка. Затем с глухим стоном обхватил Андреа за плечи, приподнял её и притянул к себе, прижав нежные женские груди к своей волосатой груди. Как порыв знойного ветра, прозвучали его слова, произнесённые у неё над ухом: